Feel the Universe Inside

Не имеет значения, чем полна моя жизнь, кого я встречаю на своем пути и каким образом меняется моя Точка Зрения.

Есть то, что Всегда Остается со Мной: оно терпеливо выжидает в дневной суете, скрывается в тени вечерних забот, и, если повезет – но только если повезет – не просыпается в момент, когда я стараюсь уснуть.


А если нет?

Стоит только остановиться на минуту, стоит только остаться одному, прислушаться к тишине, укрыться двойным плащом печали или просто забыть обо всем, что беснуется вокруг, как оно – это то, что Всегда Остается со Мной – холодом входит через сотни дверей, инеем вползает через сотни щелей, застилает оконные рамы, обволакивает потолок – и вот, вот уже оно здесь, здесь уже только оно – призрак, которому нет дела до выстроенных мною стен, призрак, которому нет дела до прожитых мною дней, призрак, для которого не имеет значения.

И тогда дрожью прошивает душу, пробивают дробью барабаны, а каждый их удар - большой взрыв, кипящий, кричащий навзрыд. Звучит! И восстают воспоминания, срываются с цепи, обрушиваясь так, как слепые волны бросаются на отвесные скалы - всецело овладевая светом дня или ночным пространством, проворачивая время вспять, как жернова часовых мельниц, стремительно возвращая назад – и я распят, и я смотрю на мною порожденный ужас, ниспадая в пропасть прошлого, единственно стоящего, некогда настоящего.

И тоже в снах - сюжеты на одну и ту же тему, терзают и грызут, и проедают до шатких оснований, словно осязаемый укор в видениях, где исправляю незамеченные, непризнанные некогда ошибки, где выправляю следствия болезни – серия за серией, без меры; некий незримый, не слепой, Непререкаемый Судья, точно исполняя приговор, бросает мое существо в расщелены минувшего, в тот самый последний момент – каждый раз разный, они не кончатся никогда – в который еще можно перевести путевую стрелку, еще можно спасти города!, а я, тогда сумасшедший, прозревший спустя, в неистовом безумии берусь все исправлять – я должен доказать, что я здоров, что я готов, могу и мог!..

И все же жаль, что это только сны.

Они возвращают, а я бы хотел, что бы вернула судьба, пусть согласен с ней – сейчас не время, и потому не живу – жить так не для меня – но готовлюсь, и настанет день, когда все это закончится – я не войду, как прежде, в жизнь, но заберу с собой, вырву раз и навсегда из этого 'не так', или спалю все в один момент в уже чужих глазах, а 'когда-нибудь' останется позади, исчезнет без следа, как мы исчезли, так исчезну я.

Но об этом позже, позже… тихо! не буди.

Не имеет значения, чем полна моя жизнь, кого я встречаю на своем пути и каким образом меняется моя Точка Зрения.

Есть то, что Всегда Остается со Мной: оно терпеливо выжидает в дневной суете, скрывается в тени вечерних забот, и, если повезет – но только если повезет – не просыпается в момент, когда я стараюсь уснуть.


А если нет?

Стоит только остановиться на минуту, стоит только остаться одному, прислушаться к тишине, укрыться двойным плащом печали или просто забыть обо всем, что беснуется вокруг, как оно – это то, что Всегда Остается со Мной – холодом входит через сотни дверей, инеем вползает через сотни щелей, застилает оконные рамы, обволакивает потолок – и вот, вот уже оно здесь, здесь уже только оно – призрак, которому нет дела до выстроенных мною стен, призрак, которому нет дела до прожитых мною дней, призрак, для которого не имеет значения.

И тогда дрожью прошивает душу, пробивают дробью барабаны, а каждый их удар - большой взрыв, кипящий, кричащий навзрыд. Звучит! И восстают воспоминания, срываются с цепи, обрушиваясь так, как слепые волны бросаются на отвесные скалы - всецело овладевая светом дня или ночным пространством, проворачивая время вспять, как жернова часовых мельниц, стремительно возвращая назад – и я распят, и я смотрю на мною порожденный ужас, ниспадая в пропасть прошлого, единственно стоящего, некогда настоящего.

И тоже в снах - сюжеты на одну и ту же тему, терзают и грызут, и проедают до шатких оснований, словно осязаемый укор в видениях, где исправляю незамеченные, непризнанные некогда ошибки, где выправляю следствия болезни – серия за серией, без меры; некий незримый, не слепой, Непререкаемый Судья, точно исполняя приговор, бросает мое существо в расщелены минувшего, в тот самый последний момент – каждый раз разный, они не кончатся никогда – в который еще можно перевести путевую стрелку, еще можно спасти города!, а я, тогда сумасшедший, прозревший спустя, в неистовом безумии берусь все исправлять – я должен доказать, что я здоров, что я готов, могу и мог!..

И все же жаль, что это только сны.

Они возвращают, а я бы хотел, что бы вернула судьба, пусть согласен с ней – сейчас не время, и потому не живу – жить так не для меня – но готовлюсь, и настанет день, когда все это закончится – я не войду, как прежде, в жизнь, но заберу с собой, вырву раз и навсегда из этого 'не так', или спалю все в один момент в уже чужих глазах, а 'когда-нибудь' останется позади, исчезнет без следа, как мы исчезли, так исчезну я.

Но об этом позже, позже… тихо! не буди.

Не имеет значения, чем полна моя жизнь, кого я встречаю на своем пути и каким образом меняется моя Точка Зрения.

Есть то, что Всегда Остается со Мной: оно терпеливо выжидает в дневной суете, скрывается в тени вечерних забот, и, если повезет – но только если повезет – не просыпается в момент, когда я стараюсь уснуть.


А если нет?

Стоит только остановиться на минуту, стоит только остаться одному, прислушаться к тишине, укрыться двойным плащом печали или просто забыть обо всем, что беснуется вокруг, как оно – это то, что Всегда Остается со Мной – холодом входит через сотни дверей, инеем вползает через сотни щелей, застилает оконные рамы, обволакивает потолок – и вот, вот уже оно здесь, здесь уже только оно – призрак, которому нет дела до выстроенных мною стен, призрак, которому нет дела до прожитых мною дней, призрак, для которого не имеет значения.

И тогда дрожью прошивает душу, пробивают дробью барабаны, а каждый их удар - большой взрыв, кипящий, кричащий навзрыд. Звучит! И восстают воспоминания, срываются с цепи, обрушиваясь так, как слепые волны бросаются на отвесные скалы - всецело овладевая светом дня или ночным пространством, проворачивая время вспять, как жернова часовых мельниц, стремительно возвращая назад – и я распят, и я смотрю на мною порожденный ужас, ниспадая в пропасть прошлого, единственно стоящего, некогда настоящего.

И тоже в снах - сюжеты на одну и ту же тему, терзают и грызут, и проедают до шатких оснований, словно осязаемый укор в видениях, где исправляю незамеченные, непризнанные некогда ошибки, где выправляю следствия болезни – серия за серией, без меры; некий незримый, не слепой, Непререкаемый Судья, точно исполняя приговор, бросает мое существо в расщелены минувшего, в тот самый последний момент – каждый раз разный, они не кончатся никогда – в который еще можно перевести путевую стрелку, еще можно спасти города!, а я, тогда сумасшедший, прозревший спустя, в неистовом безумии берусь все исправлять – я должен доказать, что я здоров, что я готов, могу и мог!..

И все же жаль, что это только сны.

Они возвращают, а я бы хотел, что бы вернула судьба, пусть согласен с ней – сейчас не время, и потому не живу – жить так не для меня – но готовлюсь, и настанет день, когда все это закончится – я не войду, как прежде, в жизнь, но заберу с собой, вырву раз и навсегда из этого 'не так', или спалю все в один момент в уже чужих глазах, а 'когда-нибудь' останется позади, исчезнет без следа, как мы исчезли, так исчезну я.

Но об этом позже, позже… тихо! не буди.

Не имеет значения, чем полна моя жизнь, кого я встречаю на своем пути и каким образом меняется моя Точка Зрения.

Есть то, что Всегда Остается со Мной: оно терпеливо выжидает в дневной суете, скрывается в тени вечерних забот, и, если повезет – но только если повезет – не просыпается в момент, когда я стараюсь уснуть.


А если нет?

Стоит только остановиться на минуту, стоит только остаться одному, прислушаться к тишине, укрыться двойным плащом печали или просто забыть обо всем, что беснуется вокруг, как оно – это то, что Всегда Остается со Мной – холодом входит через сотни дверей, инеем вползает через сотни щелей, застилает оконные рамы, обволакивает потолок – и вот, вот уже оно здесь, здесь уже только оно – призрак, которому нет дела до выстроенных мною стен, призрак, которому нет дела до прожитых мною дней, призрак, для которого не имеет значения.

И тогда дрожью прошивает душу, пробивают дробью барабаны, а каждый их удар - большой взрыв, кипящий, кричащий навзрыд. Звучит! И восстают воспоминания, срываются с цепи, обрушиваясь так, как слепые волны бросаются на отвесные скалы - всецело овладевая светом дня или ночным пространством, проворачивая время вспять, как жернова часовых мельниц, стремительно возвращая назад – и я распят, и я смотрю на мною порожденный ужас, ниспадая в пропасть прошлого, единственно стоящего, некогда настоящего.

И тоже в снах - сюжеты на одну и ту же тему, терзают и грызут, и проедают до шатких оснований, словно осязаемый укор в видениях, где исправляю незамеченные, непризнанные некогда ошибки, где выправляю следствия болезни – серия за серией, без меры; некий незримый, не слепой, Непререкаемый Судья, точно исполняя приговор, бросает мое существо в расщелены минувшего, в тот самый последний момент – каждый раз разный, они не кончатся никогда – в который еще можно перевести путевую стрелку, еще можно спасти города!, а я, тогда сумасшедший, прозревший спустя, в неистовом безумии берусь все исправлять – я должен доказать, что я здоров, что я готов, могу и мог!..

И все же жаль, что это только сны.

Они возвращают, а я бы хотел, что бы вернула судьба, пусть согласен с ней – сейчас не время, и потому не живу – жить так не для меня – но готовлюсь, и настанет день, когда все это закончится – я не войду, как прежде, в жизнь, но заберу с собой, вырву раз и навсегда из этого 'не так', или спалю все в один момент в уже чужих глазах, а 'когда-нибудь' останется позади, исчезнет без следа, как мы исчезли, так исчезну я.

Но об этом позже, позже… тихо! не буди.

Не имеет значения, чем полна моя жизнь, кого я встречаю на своем пути и каким образом меняется моя Точка Зрения.

Есть то, что Всегда Остается со Мной: оно терпеливо выжидает в дневной суете, скрывается в тени вечерних забот, и, если повезет – но только если повезет – не просыпается в момент, когда я стараюсь уснуть.


А если нет?

Стоит только остановиться на минуту, стоит только остаться одному, прислушаться к тишине, укрыться двойным плащом печали или просто забыть обо всем, что беснуется вокруг, как оно – это то, что Всегда Остается со Мной – холодом входит через сотни дверей, инеем вползает через сотни щелей, застилает оконные рамы, обволакивает потолок – и вот, вот уже оно здесь, здесь уже только оно – призрак, которому нет дела до выстроенных мною стен, призрак, которому нет дела до прожитых мною дней, призрак, для которого не имеет значения.

И тогда дрожью прошивает душу, пробивают дробью барабаны, а каждый их удар - большой взрыв, кипящий, кричащий навзрыд. Звучит! И восстают воспоминания, срываются с цепи, обрушиваясь так, как слепые волны бросаются на отвесные скалы - всецело овладевая светом дня или ночным пространством, проворачивая время вспять, как жернова часовых мельниц, стремительно возвращая назад – и я распят, и я смотрю на мною порожденный ужас, ниспадая в пропасть прошлого, единственно стоящего, некогда настоящего.

И тоже в снах - сюжеты на одну и ту же тему, терзают и грызут, и проедают до шатких оснований, словно осязаемый укор в видениях, где исправляю незамеченные, непризнанные некогда ошибки, где выправляю следствия болезни – серия за серией, без меры; некий незримый, не слепой, Непререкаемый Судья, точно исполняя приговор, бросает мое существо в расщелены минувшего, в тот самый последний момент – каждый раз разный, они не кончатся никогда – в который еще можно перевести путевую стрелку, еще можно спасти города!, а я, тогда сумасшедший, прозревший спустя, в неистовом безумии берусь все исправлять – я должен доказать, что я здоров, что я готов, могу и мог!..

И все же жаль, что это только сны.

Они возвращают, а я бы хотел, что бы вернула судьба, пусть согласен с ней – сейчас не время, и потому не живу – жить так не для меня – но готовлюсь, и настанет день, когда все это закончится – я не войду, как прежде, в жизнь, но заберу с собой, вырву раз и навсегда из этого 'не так', или спалю все в один момент в уже чужих глазах, а 'когда-нибудь' останется позади, исчезнет без следа, как мы исчезли, так исчезну я.

Но об этом позже, позже… тихо! не буди.

Не имеет значения, чем полна моя жизнь, кого я встречаю на своем пути и каким образом меняется моя Точка Зрения.

Есть то, что Всегда Остается со Мной: оно терпеливо выжидает в дневной суете, скрывается в тени вечерних забот, и, если повезет – но только если повезет – не просыпается в момент, когда я стараюсь уснуть.


А если нет?

Стоит только остановиться на минуту, стоит только остаться одному, прислушаться к тишине, укрыться двойным плащом печали или просто забыть обо всем, что беснуется вокруг, как оно – это то, что Всегда Остается со Мной – холодом входит через сотни дверей, инеем вползает через сотни щелей, застилает оконные рамы, обволакивает потолок – и вот, вот уже оно здесь, здесь уже только оно – призрак, которому нет дела до выстроенных мною стен, призрак, которому нет дела до прожитых мною дней, призрак, для которого не имеет значения.

И тогда дрожью прошивает душу, пробивают дробью барабаны, а каждый их удар - большой взрыв, кипящий, кричащий навзрыд. Звучит! И восстают воспоминания, срываются с цепи, обрушиваясь так, как слепые волны бросаются на отвесные скалы - всецело овладевая светом дня или ночным пространством, проворачивая время вспять, как жернова часовых мельниц, стремительно возвращая назад – и я распят, и я смотрю на мною порожденный ужас, ниспадая в пропасть прошлого, единственно стоящего, некогда настоящего.

И тоже в снах - сюжеты на одну и ту же тему, терзают и грызут, и проедают до шатких оснований, словно осязаемый укор в видениях, где исправляю незамеченные, непризнанные некогда ошибки, где выправляю следствия болезни – серия за серией, без меры; некий незримый, не слепой, Непререкаемый Судья, точно исполняя приговор, бросает мое существо в расщелены минувшего, в тот самый последний момент – каждый раз разный, они не кончатся никогда – в который еще можно перевести путевую стрелку, еще можно спасти города!, а я, тогда сумасшедший, прозревший спустя, в неистовом безумии берусь все исправлять – я должен доказать, что я здоров, что я готов, могу и мог!..

И все же жаль, что это только сны.

Они возвращают, а я бы хотел, что бы вернула судьба, пусть согласен с ней – сейчас не время, и потому не живу – жить так не для меня – но готовлюсь, и настанет день, когда все это закончится – я не войду, как прежде, в жизнь, но заберу с собой, вырву раз и навсегда из этого 'не так', или спалю все в один момент в уже чужих глазах, а 'когда-нибудь' останется позади, исчезнет без следа, как мы исчезли, так исчезну я.

Но об этом позже, позже… тихо! не буди.

Не имеет значения, чем полна моя жизнь, кого я встречаю на своем пути и каким образом меняется моя Точка Зрения.

Есть то, что Всегда Остается со Мной: оно терпеливо выжидает в дневной суете, скрывается в тени вечерних забот, и, если повезет – но только если повезет – не просыпается в момент, когда я стараюсь уснуть.


А если нет?

Стоит только остановиться на минуту, стоит только остаться одному, прислушаться к тишине, укрыться двойным плащом печали или просто забыть обо всем, что беснуется вокруг, как оно – это то, что Всегда Остается со Мной – холодом входит через сотни дверей, инеем вползает через сотни щелей, застилает оконные рамы, обволакивает потолок – и вот, вот уже оно здесь, здесь уже только оно – призрак, которому нет дела до выстроенных мною стен, призрак, которому нет дела до прожитых мною дней, призрак, для которого не имеет значения.

И тогда дрожью прошивает душу, пробивают дробью барабаны, а каждый их удар - большой взрыв, кипящий, кричащий навзрыд. Звучит! И восстают воспоминания, срываются с цепи, обрушиваясь так, как слепые волны бросаются на отвесные скалы - всецело овладевая светом дня или ночным пространством, проворачивая время вспять, как жернова часовых мельниц, стремительно возвращая назад – и я распят, и я смотрю на мною порожденный ужас, ниспадая в пропасть прошлого, единственно стоящего, некогда настоящего.

И тоже в снах - сюжеты на одну и ту же тему, терзают и грызут, и проедают до шатких оснований, словно осязаемый укор в видениях, где исправляю незамеченные, непризнанные некогда ошибки, где выправляю следствия болезни – серия за серией, без меры; некий незримый, не слепой, Непререкаемый Судья, точно исполняя приговор, бросает мое существо в расщелены минувшего, в тот самый последний момент – каждый раз разный, они не кончатся никогда – в который еще можно перевести путевую стрелку, еще можно спасти города!, а я, тогда сумасшедший, прозревший спустя, в неистовом безумии берусь все исправлять – я должен доказать, что я здоров, что я готов, могу и мог!..

И все же жаль, что это только сны.

Они возвращают, а я бы хотел, что бы вернула судьба, пусть согласен с ней – сейчас не время, и потому не живу – жить так не для меня – но готовлюсь, и настанет день, когда все это закончится – я не войду, как прежде, в жизнь, но заберу с собой, вырву раз и навсегда из этого 'не так', или спалю все в один момент в уже чужих глазах, а 'когда-нибудь' останется позади, исчезнет без следа, как мы исчезли, так исчезну я.

Но об этом позже, позже… тихо! не буди.

Не имеет значения, чем полна моя жизнь, кого я встречаю на своем пути и каким образом меняется моя Точка Зрения.

Есть то, что Всегда Остается со Мной: оно терпеливо выжидает в дневной суете, скрывается в тени вечерних забот, и, если повезет – но только если повезет – не просыпается в момент, когда я стараюсь уснуть.


А если нет?

Стоит только остановиться на минуту, стоит только остаться одному, прислушаться к тишине, укрыться двойным плащом печали или просто забыть обо всем, что беснуется вокруг, как оно – это то, что Всегда Остается со Мной – холодом входит через сотни дверей, инеем вползает через сотни щелей, застилает оконные рамы, обволакивает потолок – и вот, вот уже оно здесь, здесь уже только оно – призрак, которому нет дела до выстроенных мною стен, призрак, которому нет дела до прожитых мною дней, призрак, для которого не имеет значения.

И тогда дрожью прошивает душу, пробивают дробью барабаны, а каждый их удар - большой взрыв, кипящий, кричащий навзрыд. Звучит! И восстают воспоминания, срываются с цепи, обрушиваясь так, как слепые волны бросаются на отвесные скалы - всецело овладевая светом дня или ночным пространством, проворачивая время вспять, как жернова часовых мельниц, стремительно возвращая назад – и я распят, и я смотрю на мною порожденный ужас, ниспадая в пропасть прошлого, единственно стоящего, некогда настоящего.

И тоже в снах - сюжеты на одну и ту же тему, терзают и грызут, и проедают до шатких оснований, словно осязаемый укор в видениях, где исправляю незамеченные, непризнанные некогда ошибки, где выправляю следствия болезни – серия за серией, без меры; некий незримый, не слепой, Непререкаемый Судья, точно исполняя приговор, бросает мое существо в расщелены минувшего, в тот самый последний момент – каждый раз разный, они не кончатся никогда – в который еще можно перевести путевую стрелку, еще можно спасти города!, а я, тогда сумасшедший, прозревший спустя, в неистовом безумии берусь все исправлять – я должен доказать, что я здоров, что я готов, могу и мог!..

И все же жаль, что это только сны.

Они возвращают, а я бы хотел, что бы вернула судьба, пусть согласен с ней – сейчас не время, и потому не живу – жить так не для меня – но готовлюсь, и настанет день, когда все это закончится – я не войду, как прежде, в жизнь, но заберу с собой, вырву раз и навсегда из этого 'не так', или спалю все в один момент в уже чужих глазах, а 'когда-нибудь' останется позади, исчезнет без следа, как мы исчезли, так исчезну я.

Но об этом позже, позже… тихо! не буди.

Я, как и любой другой, вечно нахожусь в неизведанной стране, с одной лишь целью добраться до вожделенного пункта назначения, не всегда известного и никогда - конечного, располагаюсь за рулем более или менее знакомого автомобиля, который направляю с переменной скоростью в ночной тьме – к полярной звезде - по совершенно незнакомой дороге, и ко всему прочему, безысходно покрытой туманом с той лишь разницей, что порою он отчасти рассеивается, да и тогда нет никаких гарантий, что пелена сошла со всего вокруг равномерно, и во мгле не остается скрытым самый верный поворот, который и без того не привлекает к себе особого внимания, а в лихом желании наконец разогнаться, пока такая возможность есть, и вовсе остается незамеченным.

дальше

Я, как и любой другой, вечно нахожусь в неизведанной стране, с одной лишь целью добраться до вожделенного пункта назначения, не всегда известного и никогда - конечного, располагаюсь за рулем более или менее знакомого автомобиля, который направляю с переменной скоростью в ночной тьме – к полярной звезде - по совершенно незнакомой дороге, и ко всему прочему, безысходно покрытой туманом с той лишь разницей, что порою он отчасти рассеивается, да и тогда нет никаких гарантий, что пелена сошла со всего вокруг равномерно, и во мгле не остается скрытым самый верный поворот, который и без того не привлекает к себе особого внимания, а в лихом желании наконец разогнаться, пока такая возможность есть, и вовсе остается незамеченным.

дальше

Я, как и любой другой, вечно нахожусь в неизведанной стране, с одной лишь целью добраться до вожделенного пункта назначения, не всегда известного и никогда - конечного, располагаюсь за рулем более или менее знакомого автомобиля, который направляю с переменной скоростью в ночной тьме – к полярной звезде - по совершенно незнакомой дороге, и ко всему прочему, безысходно покрытой туманом с той лишь разницей, что порою он отчасти рассеивается, да и тогда нет никаких гарантий, что пелена сошла со всего вокруг равномерно, и во мгле не остается скрытым самый верный поворот, который и без того не привлекает к себе особого внимания, а в лихом желании наконец разогнаться, пока такая возможность есть, и вовсе остается незамеченным.

дальше

Я, как и любой другой, вечно нахожусь в неизведанной стране, с одной лишь целью добраться до вожделенного пункта назначения, не всегда известного и никогда - конечного, располагаюсь за рулем более или менее знакомого автомобиля, который направляю с переменной скоростью в ночной тьме – к полярной звезде - по совершенно незнакомой дороге, и ко всему прочему, безысходно покрытой туманом с той лишь разницей, что порою он отчасти рассеивается, да и тогда нет никаких гарантий, что пелена сошла со всего вокруг равномерно, и во мгле не остается скрытым самый верный поворот, который и без того не привлекает к себе особого внимания, а в лихом желании наконец разогнаться, пока такая возможность есть, и вовсе остается незамеченным.

дальше

Я, как и любой другой, вечно нахожусь в неизведанной стране, с одной лишь целью добраться до вожделенного пункта назначения, не всегда известного и никогда - конечного, располагаюсь за рулем более или менее знакомого автомобиля, который направляю с переменной скоростью в ночной тьме – к полярной звезде - по совершенно незнакомой дороге, и ко всему прочему, безысходно покрытой туманом с той лишь разницей, что порою он отчасти рассеивается, да и тогда нет никаких гарантий, что пелена сошла со всего вокруг равномерно, и во мгле не остается скрытым самый верный поворот, который и без того не привлекает к себе особого внимания, а в лихом желании наконец разогнаться, пока такая возможность есть, и вовсе остается незамеченным.

дальше

Я, как и любой другой, вечно нахожусь в неизведанной стране, с одной лишь целью добраться до вожделенного пункта назначения, не всегда известного и никогда - конечного, располагаюсь за рулем более или менее знакомого автомобиля, который направляю с переменной скоростью в ночной тьме – к полярной звезде - по совершенно незнакомой дороге, и ко всему прочему, безысходно покрытой туманом с той лишь разницей, что порою он отчасти рассеивается, да и тогда нет никаких гарантий, что пелена сошла со всего вокруг равномерно, и во мгле не остается скрытым самый верный поворот, который и без того не привлекает к себе особого внимания, а в лихом желании наконец разогнаться, пока такая возможность есть, и вовсе остается незамеченным.

дальше

Я, как и любой другой, вечно нахожусь в неизведанной стране, с одной лишь целью добраться до вожделенного пункта назначения, не всегда известного и никогда - конечного, располагаюсь за рулем более или менее знакомого автомобиля, который направляю с переменной скоростью в ночной тьме – к полярной звезде - по совершенно незнакомой дороге, и ко всему прочему, безысходно покрытой туманом с той лишь разницей, что порою он отчасти рассеивается, да и тогда нет никаких гарантий, что пелена сошла со всего вокруг равномерно, и во мгле не остается скрытым самый верный поворот, который и без того не привлекает к себе особого внимания, а в лихом желании наконец разогнаться, пока такая возможность есть, и вовсе остается незамеченным.

дальше

Я, как и любой другой, вечно нахожусь в неизведанной стране, с одной лишь целью добраться до вожделенного пункта назначения, не всегда известного и никогда - конечного, располагаюсь за рулем более или менее знакомого автомобиля, который направляю с переменной скоростью в ночной тьме – к полярной звезде - по совершенно незнакомой дороге, и ко всему прочему, безысходно покрытой туманом с той лишь разницей, что порою он отчасти рассеивается, да и тогда нет никаких гарантий, что пелена сошла со всего вокруг равномерно, и во мгле не остается скрытым самый верный поворот, который и без того не привлекает к себе особого внимания, а в лихом желании наконец разогнаться, пока такая возможность есть, и вовсе остается незамеченным.

дальше

С каждым новым годом, с каждым новым днем я расширяю границы субъективной реальности, разжигая огни истины в тупых тоннелях собственных суждений, захватывая великим именем и безвозвратной властью Возможного всё новые территории, осаждая и штурмуя всё новые города, еще недавно скрытые в темной материи небытия.
Но полости того, чего не может быть или быть не должно, хотя и подаются все время назад, и отступают куда-то в глубь, но все же остаются столь неисчерпаемыми и необъятными, словно их никогда и не притесняли.
читать дальше

С каждым новым годом, с каждым новым днем я расширяю границы субъективной реальности, разжигая огни истины в тупых тоннелях собственных суждений, захватывая великим именем и безвозвратной властью Возможного всё новые территории, осаждая и штурмуя всё новые города, еще недавно скрытые в темной материи небытия.
Но полости того, чего не может быть или быть не должно, хотя и подаются все время назад, и отступают куда-то в глубь, но все же остаются столь неисчерпаемыми и необъятными, словно их никогда и не притесняли.
читать дальше

С каждым новым годом, с каждым новым днем я расширяю границы субъективной реальности, разжигая огни истины в тупых тоннелях собственных суждений, захватывая великим именем и безвозвратной властью Возможного всё новые территории, осаждая и штурмуя всё новые города, еще недавно скрытые в темной материи небытия.
Но полости того, чего не может быть или быть не должно, хотя и подаются все время назад, и отступают куда-то в глубь, но все же остаются столь неисчерпаемыми и необъятными, словно их никогда и не притесняли.
читать дальше

С каждым новым годом, с каждым новым днем я расширяю границы субъективной реальности, разжигая огни истины в тупых тоннелях собственных суждений, захватывая великим именем и безвозвратной властью Возможного всё новые территории, осаждая и штурмуя всё новые города, еще недавно скрытые в темной материи небытия.
Но полости того, чего не может быть или быть не должно, хотя и подаются все время назад, и отступают куда-то в глубь, но все же остаются столь неисчерпаемыми и необъятными, словно их никогда и не притесняли.
читать дальше